"Мексиканец" - Джек Лондон

Джек Лондон

Мексиканец


Никто не знал его про?лого, а люди из Хунты и подавно. Он был их «маленькой загадкой», их «великим патриотом» и по-своему работал для грядущей мексиканской революции не менее рьяно, чем они. Признано это было не сразу, ибо в Хунте его не любили.
В день, когда он впервые появился в их людном помещении,
все заподозрили в нем ?пиона — одного из платных агентов Диаса. Ведь сколько товарищей было рассеяно по гражданским и военным тюрьмам Соединенных Штатов! Некоторые из них были закованы в кандалы, но и закованными их переправляли через границу, выстраивали у стены и расстреливали.
На первый взгляд мальчик производил неблагоприятное впечатление. Это был действительно мальчик, лет восемнадцати, не боль?е, и не сли?ком рослый для своего возраста.
Он объявил, что его зовут Фелипе Ривера и что он хочет работать для революции. Вот и все — ни слова боль?е, никаких дальней?их разъяснений. Он стоял и ждал.
На губах его не было улыбки, в глазах — привета. Рослый, стремительный Паулино Вэра внутренне содрогнулся. Этот мальчик показался ему замкнутым, мрачным.
Что то ядовитое, змеиное таилось в его черных глазах. В них горел холодный огонь, громадная, сосредоточенная злоба. Мальчик перевел взор с революционеров на пи?ущую ма?инку, на которой деловито отстукивала маленькая миссис Сэтби. Его глаза на мгновение остановились на ней, она поймала этот взгляд и тоже почувствовала безыменное нечто, заставив?ее ее прервать свое занятие. Ей при?лось перечитать письмо, которое она запечатала, чтобы снова войти в ритм работы.
Паулино Вэра вопросительно взглянул на Ареллано и Рамоса, которые, в свою очередь, вопросительно взглянули на него и затем друг на друга.
?х лица выражали нере?ительность и сомнение. Этот худенький мальчик был Неизвестностью, и Неизвестностью, полной угрозы. Он был непостижимой загадкой для всех этих революционеров, чья свирепая ненависть к Диасу и его тирании была в конце концов только чувством честных патриотов. Здесь крылось нечто другое, что — они не знали. Но Вэра, самый импульсивный и ре?ительный из всех, прервал молчание.

— Отлично, — холодно произнес он, — ты сказал, что хоче?ь работать для революции. Сними куртку. Повесь ее вон там. Пойдем, я покажу тебе, где ведро и тряпка. Види?ь, пол у нас грязный. Ты начне?ь с того, что хоро?енько его вымое?ь, и в других комнатах тоже. Плевательницы надо вычистить. Потом займе?ься окнами.
— Это для революции? — спросил мальчик.
— Да, для революции, — отвечал Паулино.
Ривера с холодной подозрительностью посмотрел на них всех и стал снимать куртку.
— Хоро?о, — сказал он.
? ничего боль?е. День за днем он являлся на работу — подметал, скреб, чистил. Он выгребал золу из печей, приносил уголь и растопку, разводил огонь рань?е,
чем самый усердный из них усаживался за свою конторку.
— Можно мне переночевать здесь? — спросил он однажды.
Ага! Вот они и обнаружились — когти Диаса. Ночевать в помещении Хунты — значит найти доступ к ее тайнам, к спискам имен, к адресам товарищей в Мексике.
Просьбу отклонили, и Ривера никогда боль?е не возобновлял ее. Где он спал, они не знали; не знали также, когда и где он ел.

Однажды Ареллано предложил ему несколько долларов. Ривера покачал головой в знак отказа. Когда Вэра вме?ался и стал уговаривать его, он сказал:


— Я работаю для революции.


Нужно много денег для того, чтобы в на?е время поднять революцию, и Хунта постоянно находилась в стесненных обстоятельствах. Члены Хунты голодали, но не жалели сил
для дела; самый долгий день был для них недостаточно долог, и все же временами казалось, что быть или не быть революции — вопрос нескольких долларов.
Однажды, когда плата за помещение впервые не была внесена в течение двух месяцев и хозяин угрожал выселением, не кто иной, как Фелипе Ривера, поломойка в жалкой,
де?евой, изно?енной одежде, положил ?естьдесят золотых долларов на конторку Мэй Сэтби. Это стало повторяться и впредь.
Триста писем, отпечатанных на ма?инке (воззвания о помощи, призывы к рабочим организациям, возражения на газетные статьи, неправильно освещающие события,
протесты против судебного произвола и преследований революционеров в Соединенных Штатах), лежали неотосланные, в ожидании марок.
?счезли часы Вэры, старомодные золотые часы с репетиром, принадлежав?ие еще его отцу. ?счезло также и простенькое золотое колечко с руки Мэй Сэтби.
Положение было отчаянное. Рамос и Ареллано безнадежно теребили свои длинные усы. Письма должны быть отправлены, а почта не дает марок в кредит.
Тогда Ривера надел ?ляпу и вы?ел. Вернув?ись, он положил на конторку Мэй Сэтби тысячу двухцентовых марок.

— Уж не проклятое ли это золото Диаса? — сказал Вэра товарищам.

Они подняли брови и ничего не ответили. ? Фелипе Ривера, мыв?ий пол для революции, по мере надобности продолжал выкладывать золото и серебро на нужды Хунты.
? все же они не могли заставить себя полюбить его. Они не знали этого мальчика. Повадки у него были совсем иные, чем у них. Он не пускался в откровенности.
Отклонял все попытки вызвать его на разговор, и у них не хватало смелости расспра?ивать его.

— Возможно, великий и одинокий дух... не знаю, не знаю! — Ареллано беспомощно развел руками.
— В нем есть что-то нечеловеческое, — заметил Рамос.
— В его ду?е все притупилось. — сказала Мэй Сэтби. — Свет и смех словно выжжены в ней. Он мертвец, и вместе с тем в нем чувствуе?ь какую-то стра?ную жизненную силу.
— Ривера про?ел через ад, — сказал Паулино. — Человек, не про?ед?ий через ад, не может быть таким, а ведь он еще мальчик.

? все же они не могли его полюбить. Он никогда не разговаривал, никогда ни о чем не расспра?ивал, не высказывал своих мнений. Он мог стоять не ?евелясь — неоду?евленный предмет, если не считать глаз, горев?их холодным огнем, — покуда споры о революции становились все громче и горячее.
Его глаза вонзались в лица говорящих, как раскаленные сверла, они смущали их и тревожили.
— Он не ?пион, — заявил Вэра, обращаясь к Мэй Сэтби. — Он патриот, помяните мое слово! Луч?ий патриот из всех нас! Я чувствую это сердцем и головой.
? все же я его совсем не знаю.
— У него дурной характер, — сказала Мэй Сэтби.
— Да, — ответил Вэра и вздрогнул. — Он посмотрел на меня сегодня. Эти глаза не могут любить, они угрожают; они злые, как у тигра. Я знаю: измени я делу, он убьет меня. У него нет сердца. Он беспощаден, как сталь, жесток и холоден, как мороз. Он словно лунный свет в зимнюю ночь, когда человек замерзает на одинокой горной вер?ине. Я не боюсь Диаса со всеми его убийцами, но этого мальчика я боюсь. Я правду говорю, боюсь. Он — дыхание смерти.
?, однако, Вэра, а никто другой, убедил товарищей дать ответственное поручение Ривере. Связь между Лос-Анжелосом и Нижней Калифорнией была прервана.
Трое товарищей сами вырыли себе могилы и на краю их были расстреляны. Двое других в Лос Анжелосе стали узниками Соединенных Штатов.
Хуан Альварадо, командир федеральных войск, оказался негодяем. Он сумел разру?ить все их планы. Они потеряли связь как с давни?ними революционерами в Нижней Калифорнии, так и с новичками.
Молодой Ривера получил надлежащие инструкции и отбыл на юг. Когда он вернулся, связь была восстановлена, а Хуан Альварадо был мертв: его на?ли в постели, с ножом,
по рукоятку у?ед?им в грудь. Это превы?ало полномочия Риверы, но в Хунте имелись точные сведения о всех его передвижениях. Его ни о чем не стали расспра?ивать.
Он ничего не рассказывал. Товарищи переглянулись между собой и все поняли.

— Я говорил вам, — сказал Вэра. — Боль?е чем кого-либо Диасу приходится опасаться этого юно?и. Он неумолим. Он карающая десница.
Дурной характер Риверы, заподозренный Мэй Сэтби и затем признанный всеми, подтверждался наглядными, чисто физическими доказательствами. Теперь Ривера нередко приходил с рассеченной губой, распух?им ухом, с синяком на скуле. Ясно было, что он ввязывается в драки там — во вне?нем мире, где он ест и спит, зарабатывает деньги и бродит по путям, им неведомым. Со временем Ривера научился набирать маленький революционный листок, который Хунта выпускала еженедельно.
Случалось, однако, что он бывал не в состоянии набирать: то боль?ие пальцы у него были повреждены и плохо двигались, то суставы были разбиты в кровь, то одна рука беспомощно болталась вдоль тела и лицо искажала мучительная боль.

— Бродяга, — говорил Ареллано.
— Завсегдатай злачных мест, — говорил Рамос.
— Но откуда у него деньги? — спра?ивал Вэра. — Сегодня я узнал, что он оплатил счет за бумагу — сто сорок долларов.
— Это результат его отлучек, — заметила Мэй Сэтби. — Он никогда не рассказывает о них.
— Надо его выследить, — предложил Рамос.
— Не хотел бы я быть тем, кто за ним ?пионит, — сказал Вэра. — Думаю, что вы боль?е никогда не увидели бы меня, разве только на моих похоронах.
Он предан какой-то неистовой страсти. Между собой и этой страстью он не позволит стать даже Богу.
— Перед ним я кажусь себе ребенком, — признался Рамос.
— Я чувствую в нем первобытную силу. Это дикий волк, гремучая змея, приготовив?аяся к нападению, ядовитая сколопендра! — сказал Ареллано.
— Он сама революция, ее дух, ее пламя, — подхватил Вэра, — он воплощение беспощадной, неслы?но разящей мести. Он ангел смерти, неусыпно бодрствующий в ночной ти?и.
— Я готова плакать, когда думаю о нем, — сказала Мэй Сэтби. — У него нет друзей. Он всех ненавидит. Нас он терпит ли?ь потому, что мы —
путь к осуществлению его желаний. Он одинок, сли?ком одинок… — Голос ее прервался сдавленным всхлипыванием, и глаза затуманились.

Времяпрепровождение Риверы и вправду было таинственно. Случалось, что его не видели в течение недели. Однажды он отсутствовал месяц. Это неизменно кончалось тем, что он возвращался и, не пускаясь ни в какие объяснения, клал золотые монеты на конторку Мэй Сэтби. Потом опять отдавал Хунте все свое время — дни, недели.
? снова, через неопределенные промежутки, исчезал на весь день, заходя в помещение Хунты только рано утром и поздно вечером. Однажды Ареллано застал его в полночь
за набором; пальцы у него были распух?ие, рассеченная губа еще кровоточила.

Ре?ительный час приближался. Так или иначе, но революция зависела от Хунты, а Хунта находилась в крайне стесненных обстоятельствах. Нужда в деньгах ощущалась острее, чем когда либо, а добывать их стало еще трудней.
Патриоты отдали уже все свои гро?и и боль?е дать не могли. Сезонные рабочие — беглые мексиканские пеоны — жертвовали Хунте половину своего скудного заработка.
Но нужно было куда боль?е. Многолетний тяжкий труд, подпольная подрывная работа готовы были принести плоды. Время при?ло. Революция была на ча?е весов.
Еще один толчок, последнее героическое усилие, и стрелка этих весов покажет победу. Хунта знала свою Мексику.
Однажды вспыхнув, революция уже сама о себе позаботится. Вся политическая ма?ина Диаса рассыплется, как карточный домик. Граница готова к восстанию. Некий янки с сотней товарищей из организации «?ндустриальные рабочие мира» только и ждет приказа перейти ее и начать битву за Нижнюю Калифорнию. Но он нуждается в оружии. В оружии нуждались все — социалисты, анархисты, недовольные члены профсоюзов, мексиканские изгнанники, пеоны, бежав?ие от рабства, разгромленные горняки Кер д'Ален и Колорадо, вырвав?иеся из полицейских застенков и жаждав?ие только одного — как можно яростнее сражаться, и, наконец, просто авантюристы, солдаты фортуны, бандиты — словом, все отщепенцы, все отбросы дьявольски сложного современного мира. ? Хунта держала с ними связь. Винтовок и патронов, патронов и винтовок! — этот несмолкаемый, непрекращающийся вопль несся по всей стране.


Только перекинуть эту разно?ерстную, горящую местью толпу через границу и революция вспыхнет. Таможня, северные порты Мексики будут захвачены.
Диас не сможет сопротивляться. Он не осмелится бросить свои основные силы против них, потому что ему нужно удерживать юг. Но пламя перекинется и на юг.
Народ восстанет. Оборона городов будет сломлена. Штат за ?татом начнет переходить в их руки, и наконец победоносные армии революции со всех сторон
окружат город Мехико, последний оплот Диаса.

Но как достать денег? У них были люди, нетерпеливые и упорные, которые сумеют применить оружие. Они знали торговцев, которые продадут и доставят его.
Но долгая подготовка к революции истощила Хунту. Последний доллар был израсходован, последний источник вычерпан до дна, последний изголодав?ийся патриот выжат
до отказа, а великое дело по-прежнему колебалось на весах. Винтовок и патронов! Нищие батальоны должны получить вооружение.
Но каким образом? Рамос оплакивал свои конфискованные поместья. Ареллано горько сетовал на свою расточительность в юные годы.
Мэй Сэтби размы?ляла, как бы все сложилось, если б люди Хунты в свое время были экономнее.

— Подумать, что свобода Мексики зависит от нескольких несчастных тысяч долларов! — воскликнул Паулино Вэра.
Отчаяние было написано на всех лицах. Последняя их надежда, новообращенный Хосе Амарильо, обещав?ий дать деньги, был арестован на своей гациенде в Чиу-ауа
и расстрелян у стен собственной коню?ни. Весть об этом только что до?ла до них.

Ривера, на коленях скреб?ий пол, поднял глаза. Щетка застыла в его обнаженных руках, залитых грязной мыльной водой.
— Пять тысяч помогут делу? — спросил он.
На всех лицах изобразилось изумление. Вэра кивнул и с трудом перевел дух. Говорить он не мог, но в этот миг в нем вспыхнула надежда.
— Так заказывайте винтовки, — сказал Ривера. Затем последовала самая длинная фраза, какую когда-либо от него слы?али:
— Время дорого. Через три недели я принесу вам пять тысяч. Это будет хоро?о. Станет теплее, и воевать будет легче. Боль?е я ничего сделать не могу.

Вэра пытался подавить вспыхнув?ую в нем надежду. Все это было так неправдоподобно. Сли?ком много заветных чаяний разлетелось в прах с тех пор,
как он начал революционную игру. Он верил этому обтрепанному мальчи?ке, мыв?ему полы для революции, и в то же время не смел верить.

— Ты со?ел с ума! — сказал он.
— Через три недели, — отвечал Ривера. — Заказывайте винтовки.
Он встал, опустил засученные рукава и надел куртку.
— Заказывайте винтовки, — повторил он. — Я ухожу.

После спе?ки, суматохи, бесконечных телефонных разговоров и перебранки в конторе Келли происходило ночное совещание. Дел у Келли было вы?е головы;
к тому же ему не повезло. Три недели назад он привез из Нью-Йорка Дэни Уорда, чтобы устроить ему встречу с Билом Карта,
но Карта вот уже два дня как лежит со сломанной рукой, что тщательно скрывается от спортивных репортеров. Заменить его некем.
Келли засыпал телеграммами легковесов Запада, но все они были связаны выступлениями и контрактами. А сейчас опять вдруг забрезжила надежда, хотя и слабая.

— Ну, ты, видно, не робкого десятка, — едва взглянув на Риверу, сказал Келли.
Злоба и ненависть горели в глазах Риверы, но лицо его оставалось бесстрастным.
— Я побью Уорда. — Это было все, что он сказал.
— Откуда ты знае?ь? Видел ты когда-нибудь, как он дерется?

Ривера молчал.

— Да он положит тебя одной рукой, с закрытыми глазами?
Ривера пожал плечами.
— Что, у тебя язык присох, что ли? — пробурчал директор конторы.
— Я побью его.
— А ты когда-нибудь с кем-нибудь дрался? — осведомился Майкл Келли.

Майкл, брат директора, держал тотализатор в «?еллоустоуне» и зарабатывал немало денег на боксерских встречах. Ривера в ответ удостоил его только злобным взглядом.

Секретарь, молодой человек спортивного вида, громко фыркнул.
— Ладно, ты знае?ь Робертса? — Келли первый нару?ил неприязненное молчание. — Я за ним послал. Он сейчас придет. Садись и жди, хотя по виду у тебя нет никаких ?ансов. Я не могу надувать публику. Ведь первые ряды идут по пятнадцати долларов.
Появился Робертс, явно подвыпив?ий. Это был высокий, тощий человек с несколько развинченной походкой и медлительной речью.
Келли без обиняков приступил к делу.
— Слу?айте, Робертс, вы хвастались, что открыли этого маленького мексиканца. Вам известно, что Карти сломал руку. Так вот, этот мексиканский щенок нахально утверждает,
что сумеет заменить Карти. Что вы на это скажете?
— Все в порядке, Келли, — последовал неторопливый ответ. — Он может драться.
— Вы, пожалуй, скажете еще, что он побьет Уорда? — съязвил Келли.

Робертс немного поразмыслил.
— Нет, этого я не скажу. Уорд — классный боец, король ринга. Но в два счета расправиться с Риверой он не сможет. Я Риверу знаю.
Это человек без нервов, и он одинаково хоро?о работает обеими руками. Он может послать вас на пол с любой позиции.
— Все это пустяки. Важно, сможет ли он угодить публике? Вы растили и тренировали боксеров всю свою жизнь. Я преклоняюсь перед ва?им суждением.
Но публика за свой деньги хочет получить удовольствие. Сумеет он ей его доставить?
— Безусловно, и вдобавок здорово измотает Уорда. Вы не знаете этого мальчика, а я знаю. Он — мое открытие. Человек без нервов! Сущий дьявол!
Уорд еще ахнет, познакомив?ись с этим самородком, а заодно ахнете и вы все. Я не утверждаю, что он побьет Уорда, но он вам такое покажет! Это восходящая звезда!
— Отлично. — Келли обратился к своему секретарю: — Позвоните Уорду. Я его предупредил, что если найду что-нибудь подходящее, то позову его.
Он сейчас недалеко, в «?еллоустоуне»; щеголяет там перед публикой и зарабатывает себе популярность. — Келли повернулся к тренеру: — Хотите выпить?

Робертс отхлебнул виски и разговорился.
— Я еще не рассказывал вам, как я открыл этого мальца. Года два назад он появился в тренировочных залах. Я готовил Прэйна к встрече с Дилэни. Прэйн — человек злой.
Снисхождения ждать от него не приходится. Он изрядно отколо?матил своего партнера, и я никак не мог найти человека, который бы по доброй воле согласился работать с ним. Положение было отчаянное. ? вдруг попался мне на глаза этот голодный мексиканский парни?ка, который вертелся у всех под ногами.
Я зацапал его, надел ему перчатки и пустил вдело. Выносливый — как дубленая кожа, но сил маловато. ? ни малей?его понятия о правилах бокса.
Прэйн сделал из него котлету. Но он хоть и чуть живой, а продержался два раунда, прежде чем потерять сознание. Голодный — вот и все.
?зуродовали его так, что мать родная не узнала бы. Я дал ему полдоллара и накормил сытным обедом. Надо было видеть, как он жрал!
Оказывается, у него два дня во рту маковой росинки не было. Ну, думаю, теперь он боль?е носа не покажет. Не тут то было.
На следующий день явился — весь в синяках, но полный ре?имости еще раз заработать полдоллара и хоро?ий обед. Со временем он здорово окреп.
Прирожденный боец и вынослив невероятно! У него нет сердца. Это кусок льда. Сколько я помню этого мальчи?ку, он ни разу не произнес десяти слов подряд.

— Я его знаю, — заметил секретарь. — Он немало для вас поработал.
— Все на?и знаменитости пробовали себя на нем, — подтвердил Робертс. — ? он все у них перенял. Я знаю, что многих из них он мог бы побить.
Но сердце его не лежит к боксу. По-моему, он никогда не любил на?у работу. Так мне кажется.
— Последние месяцы он выступал по разным мелким клубам, — сказал Келли.
— Да. Не знаю, что его заставило. ?ли, может быть, вдруг ретивое заговорило? Он многих за это время побил.
Скорей всего, ему нужны деньги; и он неплохо подработал, хотя по его одежде это и незаметно. Странная личность! Никто не знает, чем он занимается, где проводит время. Даже когда он при деле, и то — кончит работу и сразу исчезнет. Временами пропадает по целым неделям. Советов он не слу?ает. Тот, кто станет его менеджером, наживет капитал: да только с ним не столкуе?ься. Вы увидите, этот мальчи?ка будет домогаться всей суммы, когда вы заключите с ним договор.

В эту минуту прибыл Дэнни Уорд. Это было торжественно обставленное появление. В сопровождении менеджера и тренера он ворвался, как всепобеждающий вихрь доброду?ия и веселья. Приветствия, ?утки, остроты расточались им направо и налево, улыбка находилась для каждого. Такова уж была его манера — правда, не совсем искренняя.
Уорд был превосходный актер и доброду?ие считал наилуч?им приемом в игре преуспеяния. По существу, это был осмотрительный, хладнокровный боксер и бизнесмен.
Остальное было маской. Те, кто знал его или имел с ним дело, говорили, что в денежных вопросах этот малый — жох! Он самолично участвовал в обсуждении всех дел, и поговаривали, что его менеджер не более как пе?ка.

Ривера был иного склада. В жилах его, кроме испанской, текла еще и индейская кровь; он сидел, забив?ись в угол, молчаливый, неподвижный, и только его черные глаза,
перебегая с одного лица на другое, видели ре?ительно все.

— Так вот он! — сказал Дэнни, окидывая испытующим взглядом своего предполагаемого противника. — Добрый день, старина!

Глаза Риверы пылали злобой, и на приветствие Дэнни он даже не ответил. Он терпеть не мог всех гринго, но этого ненавидел лютой ненавистью.
— Вот это да! — ?утливо обратился Дэнни к менеджеру. — Уж не думаете ли вы, что я буду драться с глухонемым? — Когда смех умолк, он сострил еще раз:
— Видно, Лос-Анжелос здорово обеднел, если это — луч?ее, что вы могли откопать. ?з какого детского сада вы его взяли?
— Он славный малый, Дэнни, верь мне! — примирительно сказал Робертс. — ? с ним не так легко справиться, как ты думае?ь.
— Кроме того, половина билетов уже распродана, — жалобно протянул Келли. — Придется тебе пойти на это, Дэнни. Ничего луч?его мы сыскать не могли.

Дэнни еще раз окинул Риверу пренебрежительным взглядом и вздохнул.
— Придется мне с ним полегче. А то как бы сразу дух не испустил.
Робертс фыркнул.
— Поти?е, поти?е, — осадил Дэнни менеджер. — С неизвестным противником всегда можно нарваться на неприятность.
— Ладно, ладно, я это учту, — улыбнулся Дэнни. — Я готов сначала понянчиться с ним для удовольствия почтенней?ей публики.
Как насчет пятнадцати раундов, Келли?.. А потом устроить ему нокаут!
— ?дет, — последовал ответ. — Только чтобы публика приняла это за чистую монету.
— Тогда перейдем к делу. — Дэнни помолчал, мысленно производя подсчет.
— Разумеется, ?естьдесят пять процентов валового сбора, как и с Карти. Но делиться будем по-другому. Восемьдесят процентов меня устроят.
— Он обратился к менеджеру: — Подходяще?
Тот одобрительно кивнул.
— Ты понял? — обратился Келли к Ривере. Ривера покачал головой.
— Так вот слу?ай, — сказал Келли. — Общая сумма составит ?естьдесят пять процентов со сбора. Ты начинающий, и никто тебя не знает.
С Дэнни будете делиться так: восемьдесят процентов ему, двадцать тебе. Это справедливо. Верно ведь. Робертс?
— Вполне справедливо, Ривера, — подтвердил Робертс. — Ты же еще не составил себе имени.
— Сколько это ?естьдесят пять процентов со сбора? — осведомился Ривера.
— Может, пять тысяч, а может — даже и все восемь,— поспе?ил пояснить Дэнни.— Что-нибудь в этом роде. На твою долю придется от тысячи до тысячи ?естисот долларов.
Очень недурно за то, что тебя побьет боксер с моей репутацией. Что скаже?ь на это?
Тогда Ривера их о?ара?ил.
— Победитель получит все, — ре?ительно сказал он. Воцарилась мертвая ти?ина.
— Вот это да! — проговорил наконец менеджер Уорда.
Дэнни покачал головой.
— Я стреляный воробей, — сказал он. — Я не подозреваю судью или кого-нибудь из присутствующих.
Я ничего не говорю о букмекерах и о всяких надувательствах, что тоже иногда случается. Одно могу сказать: меня это не устраивает. Я играю наверняка.
А кто знает вдруг я сломаю руку, а? ?ли кто-нибудь опоит меня? — Он величественно вскинул голову. — Победитель или побежденный — я получаю восемьдесят процентов.
Ва?е мнение, мексиканец? Ривера покачал головой.

Дэнни взорвало, и он заговорил уже по-другому:
— Ладно же, мексиканская собака! Теперь-то уж мне захотелось расколотить тебе ба?ку.
Робертс медленно поднялся и стал между ними.
— Победитель получит все, — угрюмо повторил Ривера.
— Почему ты на этом настаивае?ь? — спросил Дэнни.
— Я побью вас.

Дэнни начал было снимать пальто. Его менеджер знал, что это только комедия. Пальто почему-то не снималось, и Дэнни милостиво разре?ил присутствующим успокоить себя.
Все были на его стороне. Ривера остался в полном одиночестве.
— Послу?ай, дуралей, — начал доказывать Келли. — Кто ты? Никто! Мы знаем, что в последнее время ты побил нескольких местных боксеров — и все. А Дэнни — классный боец.
В следующем выступлении он будет оспаривать звание чемпиона. Тебя публика не знает. За пределами Лос-Анжелоса никто и не слыхал о тебе.
— Еще услы?ат, — пожав плечами, отвечал Ривера, — после этой встречи.
— Неужели ты хоть на секунду може?ь вообразить, что справи?ься со мной?
— не выдержав, заорал Дэнни.

Ривера кивнул.
— Да ты рассуди, — убеждал Келли. — Подумай, какая это для тебя реклама!
— Мне нужны деньги, — отвечал Ривера.
— Ты буде?ь драться со мной тысячу лет, и то не победи?ь, — заверил его Дэнни.
— Тогда почему вы не согла?аетесь? — сказал Ривера. — Если деньги сами идут к вам в руки, чего же от них отказываться?
— Хоро?о, я согласен! — с внезапной ре?имостью крикнул Дэнни. — Я тебя до смерти исколочу на ринге, голубчик мой! На?ел с кем ?утки ?утить!
Пи?ите условия, Келли. Победитель получает всю сумму. Поместите это в газетах. Сообщите также, что здесь дело в личных счетах.
Я покажу этому младенцу, где раки зимуют!

Секретарь Келли уже начал писать, когда Дэнни вдруг остановил его.
— Стой! — Он повернулся к Ривере. — Когда взве?иваться?
— Перед выходом, — последовал ответ.
— Ни за что на свете, наглый мальчи?ка! Если победитель получает все, взве?иваться будем утром, в десять.
— Тогда победитель получит все? — переспросил Ривера.

Дэнни утвердительно кивнул. Вопрос был ре?ен. Он выйдет на ринг в полной форме.
— Взве?иваться здесь, в десять, — продиктовал Ривера. Перо секретаря снова заскрипело.
— Это, значит, ли?них пять фунтов, — недовольно заметил Робертс Ривере.
— Ты по?ел на сли?ком боль?ую уступку. Продул бой. Дэнни будет силен, как бык. Дурень ты! Он наверняка тебя побьет. Даже малей?его ?анса у тебя не осталось.

Вместо ответа Ривера бросил на него холодный, ненавидящий взгляд. Он презирал даже этого гринго, которого считал луч?им из всех.

Появление Риверы на ринге осталось почти незамеченным. В знак приветствия раздались только отдельные жидкие хлопки. Публика не верила в него.
Он был ягненком, отданным на заклание великому Дэнни. Кроме того, публика была разочарована.
Она ждала эффектного боя между Дэнни Уордом и Биллом Карти, а теперь ей приходилось довольствоваться этим жалким маленьким новичком.
Неодобрение ее выразилось в том, что пари за Дэнни заключались два, даже три против одного. А на кого поставлены деньги, тому отдано и сердце публики.
Юный мексиканец сидел в своем углу и ждал. Медленно тянулись минуты. Дэнни заставлял дожидаться себя.
Это был старый трюк, но он неизменно действовал на начинающих бойцов. Новичок терял ду?евное равновесие, сидя вот так, один на один со своим собственным страхом
и равноду?ной, утопающей в табачном дыму публикой.

Но на этот раз испытанный трюк себя не оправдал. Робертс оказался прав:
Ривера не знал страха. Более организованный, более нервный и впечатлительный, чем кто бы то ни было из боксеров, этого чувства он не ведал. Атмосфера заранее
предре?енного поражения не влияла на него. Его секундантами были гринго — подонки, грязные отбросы этой кровавой игры, бесчестные и бездарные.
? они тоже были уверены, что их сторона обречена на поражение.
— Ну, теперь смотри в оба! — предупредил его Спайдер Хэгерти. Спаидер был главным секундантом. — Старайся продержаться как можно доль?е — такова инструкция Келли.
?наче растрезвонят на весь Лос-Анжелос, что это опять фаль?ивая игра.
Все это не способствовало бодрости духа. Но Ривера ничего не замечал. Он презирал бокс. Это была ненавистная игра ненавистных гринго.
Начал он ее в роли снаряда для тренировки только потому, что умирал с голоду. То, что он был словно создан для бокса, ничего для него не значило.
Он это занятие ненавидел. До своего появления в Хунте Ривера не выступал за деньги, а потом убедился, что это легкий заработок.
Не первый из сынов человеческих преуспевал он в профессии, им самим презираемой.

Впрочем, Ривера не вдавался в рассуждения. Он твердо знал, что должен выиграть этот бой. ?ного выхода не существовало.
Тем, кто сидел в этом переполненном зале, в голову не приходило, какие могучие силы стоят за его спиной.
Дэнни Уорд дрался за деньги, за легкую жизнь, покупаемую на эти деньги. То же, за что дрался Ривера, пылало в его мозгу, и, пока он ожидал в углу ринга своего хитроумного противника, ослепительные и стра?ные видения, как наяву, проходили перед его ?ироко открытыми глазами. Он видел белые стены гидростанции в Рио-Бланко. Видел ?есть тысяч рабочих, голодных и изнуренных. Видел ребяти?ек лет семи-восьми, за десять центов работающих целую смену. Видел мертвенно бледные лица ходячих трупов — рабочих-красильщиков. Он помнил, что его отец называл эти красильни «камерами самоубийц», — год работы в них означал смерть.
Он видел маленькое патио и свою мать,
вечно возив?уюся со скудным хозяйством и все же находив?ую время ласкать и любить сына. Видел и отца- могучего, ?ирокоплечего длинноусого человека, который всех любил и чье сердце было так щедро, что избыток этой любви изливался и на мать и на маленького мучачо , играв?его в углу патио.
В те дни его звали не Фелипе Ривера, а Фернандес: он носил фамилию отца и матери. Его имя было Хуан. Впоследствии он переменил и то и другое.
Фамилия Фернандес была сли?ком ненавистна полицейским префектам и жандармам.
Боль?ой доброду?ный Хоакин Фернандес! Немалое место занимал он в видениях Риверы. В те времена малы? ничего не понимал, но теперь, оглядываясь назад,
юно?а понимал все. Он словно опять видел отца за наборной кассой в маленькой типографии или за письменным столом — выводящим бесконечные, торопливые, неровные строчки.
Он опять переживал те таинственные вечера, когда рабочие под покровом тьмы, точно злодеи, сходились к его отцу и вели долгие, нескончаемые беседы, а он, мучачо,
без сна лежал в своем уголке.

Откуда-то издалека до него донесся голос Хэгерти:
— Ни в коем случае сразу не ложиться на пол. Такова инструкция. Получай трепку за свои деньги!
Десять минут про?ло, а Ривера все еще сидел в своем углу. Дэнни не показывался: видимо, он хотел выжать все, что можно, из своего трюка.
Новые видения пылали перед внутренним взором Риверы. Забастовка, вернее локаут, потому что рабочие Рио-Бланко помогали своим бастующим братьям в Пуэбло.
Голод, хождение в горы за ягодами, кореньями и травами — все они этим питались и мучались резями в желудке.
А затем ко?мар: пустырь перед лавкой Компании; тысячи голодных рабочих; генерал Росальо Мартинес и солдаты Порфирио Диаса; и винтовки, изрыгающие смерть…
Казалось, они никогда не смолкнут, казалось, прегре?ения рабочих вечно будут омываться их собственной кровью! ? эта ночь!
Трупы, целыми возами отправляемые в Вера-Крус на съедение акулам. Сейчас он снова ползает по этим стра?ным кучам, ищет отца и мать, находит их, растерзанных, изуродованных. Особенно запомнилась ему мать: виднелась только ее голова, тело было погребено под грудой других тел.
Снова затрещали винтовки солдат Порфирио Диаса, снова мальчик пригнулся к земле и пополз прочь, точно затравленный горный койот.

Рев, похожий на ?ум моря, донесся до его слуха, и он увидел Дэнни Уорда, выступающего по центральному проходу со свитой тренеров и секундантов.
Публика неистовствовала, приветствуя героя и заведомого победителя. У всех на устах было его имя. Все стояли за него.
Даже секунданты Риверы повеселели, когда Дэнни ловко нырнул под канат и вы?ел на ринг.
Улыбка сияла на его лице, а когда Дэнни улыбался, то улыбалась каждая его черточка, даже уголки глаз, даже зрачки. Свет не видывал такого благоду?ного боксера.
Лицо его могло бы служить рекламой, образцом хоро?его самочувствия, искреннего веселья. Он знал всех. Он ?утил, смеялся, посылал с ринга приветы друзьям.
Те, что сидели подаль?е и не могли выказать ему своего восхищения, громко кричали: «О, о, Дэнни!» Бурные овации продолжались не менее пяти минут.

На Риверу никто не обращал внимания. Его словно и не существовало. Одутловая физиономия Спайдера Хэгерти склонилась над ним.
— Не поддаваться сразу,— предупредил Спайдер. — Помни инструкцию. Держись до последнего. Не ложиться. Если окаже?ься на полу, нам ведено избить тебя в раздевалке.
Понятно? Драться — и точка!
Зал разразился аплодисментами: Дэнни ?ел по направлению к противнику. Он наклонился, обеими руками схватил его правую руку и сердечно потряс ее.
Улыбающееся лицо Дэнни вплотную приблизилось к лицу Риверы. Публика взвыла при этом проявлении истинно спортивного духа: с противником он встретился,
как с родным братом. Губы Дэнни ?евелились, и публика, истолковывая неслы?ные ей слова как благожелательное приветствие, снова разразилась восторженными воплями.
Только Ривера расслы?ал сказанное ?епотом.
— Ну ты, мексиканский крысенок, — про?ипел Дэнни, не переставая улыбаться,— сейчас я вы?ибу из тебя дух!
Ривера не ?евельнулся. Не встал. Его ненависть сосредоточилась во взгляде.
— Встань, собака! — крикнул кто-то с места. Толпа начала свистеть, осуждая его за неспортивное поведение, но он продолжал сидеть неподвижно.
Новый взрыв аплодисментов приветствовал Дэнни, когда тот ?ел обратно.
Едва Дэнни разделся, послы?ались восторженные охи и ахи. Тело у Него было великолепное — гибкое, ды?ащее здоровьем и силой. Кожа белая и гладкая, как у женщины.
Грация, упругость и мощь были воплощены в нем. Да он и доказал это во множестве боев. Все спортивные журналы пестрели его фотографиями.

Словно стон пронесся по залу, когда Спайдер Хэгерти помог Ривере стащить через голову свитер. Смуглая кожа придавала его телу еще более худосочный вид.
Мускулы у него были, но значительно менее эффектные, чем у его противника. Однако публика не разглядела ?ирины его грудной клетки.
Не могла она также угадать, как мгновенно реагирует каждая его мускульная клеточка, не могла угадать неутомимости Риверы, утонченности нервной системы, превращав?ей его тело в великолепный боевой механизм. Публика видела только смуглокожего восемнадцатилетнего юно?у с еще мальчи?еским телом.
Другое дело — Дэнни! Дэнни было двадцать четыре года и его тело было телом мужчины. Контраст этот еще боль?е бросился в глаза, когда они вместе стали посреди ринга, выслу?ивая последние инструкции судьи.

Ривера заметил Робертса, сидев?его непосредственно за репортерами. Он был пьянее, чем обычно, и речь его соответственно была еще медлительнее.
— Не робей, Ривера, — тянул Робертс. — Он тебя не убьет, запомни это. Первого натиска нечего пугаться. Защищайся, а потом иди на клинч. Он тебя особенно не изувечит.
Представь себе, что это тренировочный зал.
Ривера и виду не подал, что расслы?ал его слова.
— Вот угрюмый чертенок! — пробормотал Робертс, обращаясь к соседу. — Какой был, такой и остался.
Но Ривера уже не смотрел перед собой обычным, исполненным ненависти взглядом. Бесконечные ряды винтовок мерещились ему и ослепляли его.
Каждое лицо в зале до самых верхних мест ценою в доллар превратилось в винтовку. Он видел перед собой мексиканскую границу, бесплодную, выжженную солнцем;
вдоль нее двигались оборванные толпы, жаждущие оружия.
Встав, он продолжал ждать в своем углу. Его секунданты уже пролезли под канаты и унесли с собой брезентовый стул. В противоположном углу ринга стоял Дэнни
и смотрел на него. Загудел гонг, и бой начался. Публика выла от восторга. Никогда она не видела столь вну?ительного начала боя. Правильно писали в газетах:
тут были личные счеты. Дэнни одним прыжком покрыл три четверти расстояния, отделяв?его его от противника, и намерение съесть этого мексиканского мальчи?ку
так и было написано на его лице. Он обру?ил на него не один, не два, не десяток, но вихрь ударов, сокру?ительных, как ураган. Ривера исчез.
Он был погребен под лавиной кулачных ударов, наносимых ему опытным и блестящим мастером со всех углов и со всех позиций. Он был смят.
Отбро?ен на канаты; судья разнял бойцов, но Ривера тотчас же был отбро?ен снова.
Боем это никто бы не назвал. Это было избиение. Любой зритель, за исключением зрителя боксерских состязаний, выдохся бы в первую минуту.
Дэнни, несомненно, показал, на что он способен, и сделал это великолепно. Уверенность публики в исходе состязаний, равно как и ее пристрастие к фавориту, была безгранична, она даже не заметила, что мексиканец все еще стоит на ногах. Она позабыла о Ривере. Она едва видела его: так он был заслонен от нее свирепым
натиском Дэнни. Про?ла минута, другая. В момент, когда бойцы разо?лись, публике удалось бросить взгляд на мексиканца. Губа у него была рассечена, из носу лила кровь.
Когда он повернулся и во?ел в клинч, кровавые полосы — следы канатов — были ясно видны на его спине. Но вот то, что грудь его не волновалась, а глаза горели обычным холодным огнем, — этого публика не заметила. Сли?ком много будущих претендентов на звание чемпиона практиковали на нем такие сокру?ительные удары. Он научился выдерживать их за полдоллара разовых или за пятнадцать долларов в неделю — тяжелая ?кола, но она по?ла ему на пользу.

Затем случилось нечто поразительное. Ураган комбинированных ударов вдруг стих. Ривера один стоял на ринге. Дэнни, грозный Дэнни, лежал на спине!
Он не по?атнулся, не опустился на пол медленно и постепенно, но грохнулся сразу. Короткий боковой удар левого кулака Риверы поразил его внезапно, как смерть.
Судья оттолкнул Риверу и теперь отсчитывал секунды, стоя над пав?им гладиатором.
Тело Дэнни затрепетало, когда сознание понемногу стало возвращаться к нему. В обычае завсегдатаев боксерских состязаний приветствовать удачный нокаут громкими
изъявлениями восторга. Но сейчас они молчали. Все произо?ло сли?ком неожиданно. В напряженном молчании прислу?ивался зал к счету секунд, как вдруг торжествующий голос Робертса прорезал ти?ину: — Я же говорил вам, что он одинаково владеет обеими руками.

На пятой секунде Дэнни перевернулся лицом вниз, когда судья сосчитал до семи, он уже отдыхал, стоя на одном колене, готовый подняться при счете девять, рань?е,
чем будет произнесено десять. Если при счете десять колено Дэнни все еще будет касаться пола, его должны признать побежденным и выбыв?им из боя.
В момент, когда колено отрывается от пола, он считается «на ногах»; и в этот момент Ривера уже вправе снова положить его. Ривера не хотел рисковать.
Он приготовился ударить в ту секунду, когда колено Дэнни отделится от пола. Он обо?ел противника, но судья втиснулся между ними, и Ривера знал, что секунды тот считает сли?ком медленно. Все гринго были против него, даже судья.

При счете девять судья резко оттолкнул Риверу. Это было неправильно, зато Дэнни успел подняться, и улыбка снова появилась на его губах. Согнув?ись почти пополам, защищая руками лицо и живот, он ловко во?ел в клинч. По правилам, судья должен был его остановить, но он этого не сделал, и Дэнни буквально прилип к противнику, с каждой секундой восстанавливая свои силы. Последняя минута раунда была на исходе. Если он выдержит до конца, у него будет потом целая минута, чтобы прийти в себя.
? он выдержал, продолжал улыбаться, несмотря на отчаянное положение.

— А все ведь улыбается! — крикнул кто-то, и публика облегченно засмеялась.
— Черт знает какой удар у этого мексиканца! — ?епнул Дэнни тренеру, покуда секунданты, не щадя сил, трудились над ним.

Второй и третий раунды про?ли бледно. Дэнни, хитрый и многоопытный король ринга, только маневрировал, финтил, стремясь выиграть время и оправиться от стра?ного удара, полученного им в первом раунде. В четвертом раунде он был уже в форме. Расстроенный и потрясенный, он все же благодаря силе своего тела и духа сумел прийти в себя.
Правда, свирепой тактики он уже боль?е не применял. Мексиканец оказывал потрясающее сопротивление. Теперь Дэнни призвал на помощь весь свой опыт.
Этот великий мастер, ловкий и умелый боец, приступил к методическому изматыванию противника, не будучи в силах нанести ему ре?ительный удар.
На каждый удар Риверы он отвечал тремя, но этим он скорее мстил противнику, чем приближал его к нокауту. Опасность заключалась в сумме ударов.
Дэнни почтительно и с опаской относился к этому мальчи?ке, обладав?ему удивительной способностью обеими руками наносить короткие боковые удары.

В защите Ривера прибег к смутив?ему противника отбиву левой рукой. Раз за разом пользовался он этим приемом, гибельным для носа и губ Дэнни. Но Дэнни был многообразен в приемах. Поэтому-то его и прочили в чемпионы. Он умел на ходу менять стиль боя. Теперь он пере?ел к ближнему бою, в котором был особенно стра?ен, и это дало ему возможность спастись от стра?ного отбива противника. Несколько раз подряд вызывал он бурные овации великолепным апперкотом, поднимав?им мексиканца на воздух и затем валив?им его с ног. Ривера отдыхал на одном колене, сколько позволял счет, зная, что для него судья отсчитывает очень короткие секунды.
В седьмом раунде Дэнни применил поистине дьявольский апперкот, но Ривера только по?атнулся. ? тотчас же, не дав ему опомниться, Дэнни нанес противнику второй стра?ный удар, отбросив?ий его на канаты. Ривера ?лепнулся на сидев?их внизу репортеров, и они толкнули его обратно на край платформы. Он отдохнул на одном колене, покуда судья торопливо отсчитывал секунды. По ту сторону каната его дожидался противник. Судья и не думал вме?иваться или отталкивать Дэнни.
Публика была вне себя от восторга.

Вдруг раздался крик:
— Прикончи его, Дэнни, прикончи!
Сотни голосов, точно волчья стая, подхватили этот вопль. Дэнни сделал все от него зависящее, но Ривера при счете восемь, а не девять неожиданно проскочил под канат и во?ел в клинч. Судья опять захлопотал, отводя Риверу так, чтобы Дэнни мог ударить его, и предоставляя любимцу все преимущества, какие только может предоставить пристрастный судья.
Но Ривера продолжал держаться, и туман в его мозгу рассеялся. Все было в порядке вещей. Эти ненавистные гринго бесчестны все до одного!
Знакомые видения снова пронеслись перед ним: железнодорожные пути в пустыне; жандармы и американские полисмены; тюрьмы и полицейские застенки; бродяги у водокачек — вся его стра?ная и горькая одиссея после Рио Бланко и забастовки. ? в блеске и сиянии славы он увидел великую красную Революцию, ?ествующую по стране. Винтовки! Вот они здесь, перед ним! Каждое ненавистное лицо — винтовка. За винтовки он примет бой. Он сам винтовка! Он сам — Революция! Он бьется за всю Мексику!
Поведение Риверы стало явно раздражать публику. Почему он не принимает предназначенной ему трепки? Ведь все равно он будет побит, зачем же так упрямо оттягивать исход?
Очень немногие желали удачи Ривере, хотя были и такие. На каждом состязании немало людей, которые ставят на темную ло?адку. Почти уверенные, что победит Дэнни, они все же поставили на мексиканца четыре против десяти и один против трех. Боль?инство из них, правда, ставило на то, сколько раундов выдержит Ривера.
Бе?еные суммы ставили на то, что он не продержится и до ?естого или седьмого раунда. Уже выиграв?ие эти пари, теперь, когда их рискованное предприятие окончилось так благополучно, на радостях тоже аплодировали фавориту.
Ривера не желал быть побитым. В восьмом раунде его противник тщетно пытался повторить апперкот. В девятом Ривера снова поверг публику в изумление. Во время клинча он легким быстрым движением отодвинулся от противника, и правая рука его ударила в узкий промежуток между их телами. Дэнни упал, надеясь уже только на спасительный счет. Толпа обомлела. Дэнни стал жертвой своего же собственного приема. Знаменитый апперкот правой теперь обру?ился на него самого. Ривера не сделал попытки схватиться с ним, когда он; поднялся при счете «девять». Судья явно хотел застопорить схватку, хотя, когда ситуация была обратной и подняться должен был Ривера, он стоял, не вме?иваясь.

В десятом раунде Ривера дважды прибег к апперкоту, то есть нанес удар «правой снизу» от пояса к подбородку противника. Бе?енство охватило Дэнни. Улыбка по прежнему не сходила с его лица, но он вернулся к своим свирепым приемам. Несмотря на ураганный натиск, ему не удалось вывести Риверу из строя, а Ривера умудрился среди этого вихря, этой бури ударов три раза кряду положить Дэнни. Теперь Дэнни оживал уже не так быстро, и к одиннадцатому раунду положение его стало очень серьезным.
Но с этого момента и до четырнадцатого раунда он демонстрировал все свои боксерские навыки и качества, бережливо расходуя силы. Кроме того, он прибегал к таким подлым приемам, которые известны только опытному боксеру. Все трюки и подвохи были им использованы до отказа: он как бы случайно прижимал локтем к боку перчатку противника, затыкал ему рот, не давая ды?ать; входя в клинч, ?ептал своими рассеченными, но улыбающимися губами в ухо Ривере нестерпимые и грязные оскорбления.
Все до единого, начиная от судьи и кончая публикой, держали сторону Дэнни, помогали ему, отлично зная, что у него на уме.
Нарвав?ись на такую неожиданность, он все ставил теперь на один ре?ительный удар. Он открывался, финтил, изворачивался во имя этой единственной остав?ейся ему
возможности: нанести удар, вложив в него всю свою силу, и тем самым вырвать у противника инициативу. Как это уже было сделано однажды до него неким еще более
известным боксером, он должен нанести удар справа и слева, в солнечное сплетение и челюсть. ? Дэнни мог это сделать, ибо, пока он держался на ногах руки,
его сохраняли силу.

Секунданты Риверы не очень-то заботились о нем в промежутках между раундами. Они махали полотенцами ли?ь для виду, почти не подавая воздуха его задыхающимся легким.
Спайдер Хэгерти усиленно ?ептал ему советы, но Ривера знал, что следовать им нельзя. Все были против него. Его окружало предательство.
В четырнадцатом раунде он снова положил Дэнни, а сам, бессильно опустив руки, отдыхал, покуда судья отсчитывал секунды. В противоположном углу послы?алось
подозрительное пере?ептывание. Ривера увидел, как Майкл Келли направился к Робертсу и, нагнув?ись, что-то за?ептал.
Слух у Риверы был, как у дикой ко?ки, и он уловил обрывки разговора. Но ему хотелось услы?ать боль?е, и, когда его противник поднялся, он сманеврировал так,
чтобы схватиться с ним над самыми канатами.

— Придется! — услы?ал он голос Майкла Келли. ? Робертс одобрительно кивнул. — Дэнни должен победить… не то я теряю огромную сумму… я всадил в это дело уйму денег.
Если он выдержит пятнадцатый — я пропал… Вас мальчи?ка послу?ает. Необходимо что-то предпринять.
С этой минуты никакие видения уже не отвлекали Риверу. Они пытаются надуть его! Он снова положил Дэнни и отдыхал, уронив руки. Робертс встал.
— Ну, готов, — сказал он. — Ступай в свой угол. Он произнес это повелительным тоном, каким не раз говорил с Риверой на тренировочных занятиях.
Но Ривера только с ненавистью взглянул на него, продолжая ждать, когда Дэнни поднимется. В последовав?ий затем минутный перерыв Кедли пробрался в угол Риверы.
— Брось эти ?утки, черт тебя побери! — за?ептал он. — Ложись, Ривера. Послу?ай меня, и я устрою твое будущее. В следующий раз я дам тебе побить Дэнни.
Но сегодня ты должен лечь.

Ривера взглядом показал, что расслы?ал, но не подал ни знака согласия, ни отказа.
— Что же ты молчи?ь? — злобно спросил Келли.
— Так или иначе — ты проиграе?ь, — поддал жару Спайдер Хэгерти. — Судья не отдаст тебе победы. Послу?айся Келли и ложись.
— Ложись, мальчик, — настаивал Келли, — и я сделаю из тебя чемпиона. Ривера не отвечал.
— Честное слово, сделаю! А сейчас выручи меня. Удар гонга зловеще прозвучал для Риверы. Публика ничего не замечала. Он и сам еще не знал, в чем опасность,
знал только, что она приближается. Былая уверенность, казалось, вернулась к Дэнни. Это испугало Риверу. Ему готовили какой-то подвох.
Дэнни ринулся на него, но Ривера ловко уклонился. Его противник жаждал клинча. Видимо, это было необходимо ему для задуманного подвоха.
Ривера отступал, увертывался, но знал, что рано или поздно ему не избежать ни клинча, ни подвоха. В отчаянии он ре?ил выиграть время.
Он сделал вид, что готов схватиться с Дэнни при первом же его натиске. Вместо этого, когда их тела вот-вот должны были соприкоснуться, Ривера отпрянул.
В это мгновение в углу Дэнни завопили: «Нечестно!» Ривера одурачил их. Судья в нере?ительности остановился. Слова, уже готовые сорваться с его губ, так и не были произнесены, потому что пронзительный мальчи?еский голос крикнул с галерки:

— Грубая работа!

Дэнни вслух обругал Риверу и двинулся на него. Ривера стал пятиться. Мысленно он ре?ил боль?е не наносить ударов в корпус. Правда, таким образом терялась половина ?ансов на победу, но он знал, что если победит, то только с дальней дистанции. Все равно теперь по малей?ему поводу его станут обвинять в нечестной борьбе.
Дэнни уже послал к черту всякую осторожность. Два раунда кряду он беспощадно дубасил этого мальчи?ку, не смев?его схватиться с ним вплотную.
Ривера принимал удар за ударом, он принимал их десятками, ли?ь бы избегнуть гибельного клинча. Во время этого великолепного натиска Дэнни публика вскочила на ноги.
Казалось, все со?ли с ума. Никто ничего не понимал. Они видели только одно: их любимец побеждает.
— Не уклоняйся от боя!— в бе?енстве орали Ривере.— Трус! Раскройся, щенок! Раскройся! Прикончи его, Дэнни! Твое дело верное!
Во всем зале один Ривера сохранял спокойствие. По темпераменту, по крови он был самым горячим, самым страстным из всех, но он закалился в волнениях, настолько боль?их, что эта бурная страсть толпы, нарастав?ая, как морские волны, для него была не чувствительнее легкого дуновения вечерней прохлады.
На семнадцатом раунде Дэнни привел в исполнение свой замысел. Под тяжестью его удара Ривера согнулся. Руки его бессильно опустились. Он отступил ?атаясь.
Дэнни ре?ил, что счастливый миг настал. Мальчи?ка был в его власти. Но Ривера этим маневром усыпил его бдительность и сам нанес ему сокру?ительный удар в челюсть.
Дэнни упал. Три раза он пытался подняться, и три раза Ривера повторил этот удар. Никакой судья не посмел бы назвать его неправильным.

— Билл, Билл!— взмолился Келли, обращаясь к судье.
— Что я могу сделать?— в тон ему отвечал судья. — Мне не к чему придраться.

Дэнни, побитый, но ре?ительный, всякий раз поднимался снова. Келли и другие сидев?ие возле самого ринга начали звать полицию, чтобы прекратить это избиение, хотя секунданты Дэнни, отказываясь признать поражение, по-прежнему держали наготове полотенца. Ривера видел, как толстый полисмен неуклюже полез под канаты.
Что это может значить? Сколько разных надувательств у этих гринго! Дэнни, подняв?ись на ноги, как пьяный, бессмысленно топтался перед ним.
Судья и полисмен одновременно добежали до Риверы в тот миг, когда он наносил последний удар. Нужды прекращать борьбу уже не было: Дэнни боль?е не поднялся.

— Считай!— хрипло крикнул Ривера.

Когда судья кончил считать, секунданты подняли Дэнни и оттащили его в угол.

— За кем победа?— спросил Ривера.

Судья неохотно взял его руку в перчатке и высоко поднял ее.
Никто не поздравлял Риверу. Он один про?ел в свой угол, где секунданты даже не поставили для него стула. Он прислонился спиной к канатам и с ненавистью посмотрел на секундантов, затем перевел взгляд даль?е и еще даль?е, пока не охватил им все десять тысяч гринго. Колени у него дрожали, он всхлипывал в изнеможении.
Ненавистные лица плыли и качались перед ним. Но вдруг он вспомнил: это винтовки! Винтовки принадлежат ему! Революция будет продолжаться!


 
RSS
22 2013 / Новости клуба
С результатами вы можете ознакомиться на странице голосования: narod.premiaruneta.ru.
21 2013 / Новости клуба
?НТЕРНЕТ-ПРОЕКТ «Бойцовский клуб – fightclubs.ru» принимает участие в Народном голосовании «ПРЕМ?Я РУНЕТА - 2013».
7 2013 / Новости бокса Ба?кортостана
В рамках XXXV международного мемориала по боксу дважды Героя Советского Союза М.Г.Гареева 6 и 7 мая 2013 года в ФСРОО «Федерация бокса» РБ состоится теоретико-практический семинар судей и тренеров ДЮСШ и спортивных организаций по боксу.
1 2012 / Новости клуба
?нтернет-проект «Бойцовский Клуб – fightclubs.ru» принимает участие в Народном голосовании «Премия Рунета - 2012».
25 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
В соревнованиях приняли участие 115 юно?ей 1997-98 г.р. из 7 регионов (Удмуртия, Ба?кирская Республика, Республика Татарстан, Нижегородская, Самарская, Кировская области, Пермский край).
23 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
Чемпионат ОО РФСО «Локомотив» по боксу среди мужчин, посвященный памяти почетного гражданина городов Пензы и Заречный Михаила Васильевича Проценко.
22 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
С 24 по 30 сентября 2012 г. в Москве состоится XII Всероссийский турнир по боксу на призы 2-кратного олимпийского чемпиона Б.Н.Лагутина среди юно?ей 1996-1997 гг.р.
9 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
На сегодня?ний день заявились около 100 спортсменов 1997-98 г.р. их республик Ба?кортостана, Татарстана, Пермского края, Самарской, Кировской, Нижегородской областей.
19 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
С 14 по 18 августа в Соль-?лецке состоялся традиционный Всероссийский турнир по боксу класса «Б», посвящённый памяти отличника народного образования, участника Великой Отечественной Войны ?вана Степановича Ши?кина.
 
RSS
1 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
Латыпов Данис (+91 кг, ??имбай) выиграл бронзовую медаль на Первенстве России по боксу среди юниоров, которое состоялось с 26 июля по 1 августа 2012 года в Новосибирске.
?горь Латохин из Белорецка стал серебряным призером Первенства России по боксу
21 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
?горь Латохин из Белорецка стал серебряным призером Первенства России по боксу.
25 2012 / Новости бокса Ба?кортостана
В ?жевске в Центре спорта «Аксион» состоялся чемпионат по боксу среди территориальных органов внутренних дел Российской Федерации, а также чемпионат среди образовательных учреждений МВД РФ.
20 2011 / Новости бокса Ба?кортостана
С 22 по 30 апреля 2011 г. в г. Уфа пройдет мужской Чемпионат России по боксу.
 
( )
 
 
Описание раздела новостей.
1 ( )
 
- , ,
 
- ,
 
- ,